11.03.2015

Григорий Ревзин Московское правитель­ство потеряло лицо

Его, наконец, уволили. Это был самый большой в российской истории политик малых дел. Не могу вспомнить, когда еще малые дела — библиотечки-лавочки — звучали такой пронзительной, романтической поэзией. Чтобы отставка человека, взявшегося реорганизовать катки, парки, дома, извините, культуры и т. д., воспринималась как существенный обертон в общей музыке нашего апокалипсиса.

Его, наконец, уволили. Он нарывался, как мог. Он любил Ксению Собчак. Он развел в Москве хипстеров. Он ходил на Болотную, пусть не разделял, но ходил. Он говорил, что сам не уйдет, а за место не держится. Он заявлял, что, где бы ни работал, всегда будет работать Сергеем Капковым, то есть демонстрировал неполное служебное соответствие. Он рассказывал, что не хочет быть президентом в стране, где не ценят политиков, пьющих кофе из бумажных стаканчиков Старбакс, — это вообще что, наезд на Путина, что ли? Он пророчил нам доллар по сто рублей и меню из маринованных кошек и собак — сеял панические настроения. Он пришел на похороны Немцова. 

При упоминании одного его имени у многих членов московского правительства на лице появлялось выражение постного страстотерпия.

И вот его, наконец, уволили. Умные друзья говорят — слушай, ну самое время, он и так пересидел. Ну что он мог бы еще сделать такого же? Второй Парк Культуры, вторую Крымскую набережную, второй Гоголь-центр, вторую библиотеку Достоевского. Только тех же щей да пожиже влей. Я-то не согласен, во-первых, потому что про ЦПКиО, театр Гоголя, Музеон и горбиблиотеку № 8 никто и подумать не мог, что из них можно что-то сделать, а во-вторых, сейчас у нас такое время, что появление клуба музыки кантри (а не церковных песнопений) в Бирюлево могло бы поразить страну. Нет, он бы еще много чего мог сделать. Но его, наконец, уволили.